"В ней жила высшая память о Боге..."
Всякое подлинное искусство ценно тем, что в нем непременно присутствует некая Божественная тайна. Отзвук этой тайны, голос небесной гармонии Мария Юдина находила в музыке великих композиторов.

«В свое время мне был открыт только один путь к Богу – через искусство, через музыку», – так говорила о своих первых шагах на пути богопознания выдающаяся пианистка и музыкальный педагог двадцатого столетия Мария Вениаминовна Юдина. Всякое подлинное искусство ценно тем, что в нем непременно присутствует некая Божественная тайна. Отзвук этой тайны, голос небесной гармонии Мария Юдина находила в музыке великих композиторов. Погружаясь всем сердцем в таинственную стихию музыкальных творений, уже в ранней юности она испытывала неудержимое тяготение к исканию Бога.

«Господи, как я хочу света Твоего, как я изнываю во тьме… Вчера впервые была на богослужении. Кажется, я приду к христианству окончательно, хочу этого и жду Божьей благодати. Я верю и надеюсь… Господи, помилуй меня!». Эти глубочайшие запросы души восемнадцатилетняя Мария запечатлела на страницах своего дневника, а через полтора года (в мае 1919 г.) она приняла крещение.

"В ней жила высшая память о Боге..."

В отличие от многих других, Мария Вениаминовна не могла держать веру при себе, сохранять ее в тайниках своего сердца. Она делилась ей с преподавателями и студентами, с друзьями и знакомыми. И естественно, это не укрылось от глаз начальства, от надзора бдительных идеологических стражей, ведь в стране Советов с каждым годом набирала обороты борьба с религией.

Шумная и бесчеловечная антирелигиозная кампания не могла обойти стороной и ленинградскую консерваторию, где работала Юдина. В местной газете появился словесный портрет Марии Вениаминовны. Не жалея мрачных красок, авторы изобразили интеллигентную и широко образованную преподавательницу как рудимент отсталого и темного Средневековья.

«Юдина – это вредный представитель религиозной мистики, занимающийся фокусничеством. Она перебрасывается от одной религии к другой. Лик ее отображает свет скорбящей Божьей Матери. Ее Средневековье, полное мрачных тайн одеяние, смиренная поступь с посохом и нередко с молитвенником в руках, пасторско-проповедническая речь – все это доказывает нам, что Юдина бесспорно чужда советскому вузу и советской действительности. Юдина и подобные ей должны рассматриваться как проповедники контрреволюции. Вокруг Юдиной надо поднять кампанию», – так бойцы идеологического фронта призывали восстановить общество против Марии Вениаминовны. «Профессор Юдина поет в церковном хоре! Советская пианистка учится на пасторско-богословском курсе! Мыслимо ли такое?! Место ли ей в культурном учреждении?!» – общественная атмосфера от подобных возгласов накалилась до предела. Вскоре результаты неистовой борьбы с идейным врагом не преминули сказаться: профессор Юдина была шумно выдворена из стен консерватории.

 

Искусство и, в особенности, музыка – есть видение уже преображенного Божьей благодатью, Божьей славой мира.

 

Мария Вениаминовна странствует из города в город в поисках работы. Наконец останавливается в Москве. Ей предложили музыкальные программы в радиокомитете, а позднее позволили давать уроки в Московской консерватории по классу фортепьяно и камерного пения, вести научную работу в Музыкально-педагогическом институте имени Гнесиных. Несмотря на плодотворный педагогический труд, Марии Вениаминовне через некоторое время вновь показали на дверь. Правда, на сей раз тихо, без широкой огласки. И опять виной всему, как и прежде, – ее христианские воззрения.

Грянула Великая Отечественная война. Юдина поступает на курсы медсестер, работает в лазаретах, в блокадном Ленинграде дает концерты, а в ежедневных радиопередачах и на публике играет Баха. Ведь он когда-то своей музыкой нес Божье утешение современникам, измученным тридцатилетней войной.

 

Музыкальный дар есть долг перед Богом, и мы должны вернуть музыку Тому, Кто ее создал.

 

В конце сороковых идеологический каток прошелся не только по литераторам и поэтам, он задел и выдающихся музыкантов. В опалу попали друзья Юдиной – композиторы Прокофьев, Шостакович, Шебалин.

"В ней жила высшая память о Боге..."

На закате своей жизни Шостакович в своих мемуарах написал о бесстрашии Юдиной. Он поведал о том, что Сталину нравились некоторые классические концерты Юдиной. Особенно Моцартовский цикл. Сталин даже распорядился послать пианистке двадцать тысяч рублей в качестве подарка. В письме на имя отца народов Юдина написала: «Благодарю Вас, Иосиф Виссарионович, за вашу помощь. Я буду молиться за Вас Богу день и ночь, чтобы Он простил Вам Ваши великие грехи перед народом и страной. Бог милостив, Он простит. Деньги я пожертвую на ремонт церкви, в которую хожу». Столь смелое и неожиданное послание осталось, по свидетельству Шостаковича, без каких-либо последствий. Позднее по Москве ходили слухи, что в день смерти Сталина на его проигрывателе лежала пластинка с концертами Юдиной.

В пятидесятые годы Юдиной предоставили возможность широкий концертной деятельности. Она путешествовала по всей стране в составе концертной бригады. В далеком Магадане вместе с известным певцом Вадимом Козиным она выступала в лагерях для заключенных. Когда обитательницы тех мест обступали артистку, она постоянно говорила: «Держитесь Бога, девочки». Концерты свои Юдина обычно сопровождала беседами, рассказами о композиторах, чтением стихов. В этих отступлениях было много глубокого религиозного содержания. Уклон такой замечали не раз. От тридцати педагогов в Министерство культуры поступило письмо-донос. Авторы письма спешили уведомить высокое начальство об опасности для общества нестандартных выступлений пианистки Юдиной. Мария Вениаминовна была лишена права на публичную концертную деятельность. Опала длилась вплоть до середины шестидесятых.

Во всех перипетиях судьбы главным источником утешения и вдохновения Юдиной была вера в Бога и Евангелие. Она часто приводила на память особенно полюбившиеся ей слова апостола Павла: «Один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас» (Еф. 4:5-6). Вот это врожденное чувство вселенскости и необычная широта души пробудили у Юдиной глубокий интерес к экуменическому движению. В письме к архимандриту Герасиму она об этом говорила прямо: «Уже давно стремлюсь я отдать силы экуменическому движению. Мне крайне близка протестантская культура через музыку Баха, через мир Евангельского хорала. О, если все это соединится: фаворский свет Православия, Реформатская отрешенность и Католическая теократия… Я верю, что милосердие Господа спасет всех верующих в Бога в самых различных видах».

Один из профессоров Ленинградской Консерватории отмечал, что в облике и характере Юдиной было нечто Лютеровское. Лютер же не раз подчеркивал, что музыкальный дар есть дар долг перед Богом, и мы должны вернуть музыку Тому, Кто ее создал. Юдина тоже считала, что музыкант – это вестник Божий в некотором роде. «Вы – прирожденная проповедница, – говорил Юдиной композитор Богданов-Березовский, – и проповедь музыкой, я полагаю, есть один из сильнейших видов проповеди». Мария Вениаминовна всегда старалась донести то, что лежало за нотами, в подтексте. Во время ее игры, по замечанию слушателей, рояль звучал, как могучий многоголосый оркестр.

"В ней жила высшая память о Боге..."

И, конечно, необыкновенный вес и силу исполнительскому мастерству Юдиной в первую очередь придавала духовная окрыленность. Главным своим духовным учителем она считала великого богослова и ученого-универсала Павла Флоренского. И сама, по примеру учителя, всю жизнь стремилась к энциклопедическим познаниям. Один из учеников, который брал у нее уроки, как-то сказал: «У меня такое впечатление, будто я побывал у Гете». Более всего Юдина боялась, по ее собственному выражению, духовного ожирения, то есть состояния пресыщенности, самодостаточности и самоуспокоенности. Вот эта постоянная жажда личного усовершенствования влекла Марию Вениаминовну к носителям интеллектуальных и духовных знаний. Как добросердечная и деятельная христианка она первой поспевала туда, где было горе, где страдали друзья и знакомые.

В конце жизненного пути Юдина вновь вышла на широкую публику. Яркие концерты, бурные овации, вызовы «на бис». Когда на сцену несли огромные охапки цветов, Мария Вениаминовна, сокрушенно улыбалась и говорила: «Ну зачем же мне? Лучше бы деньги, потраченные на цветы, отдали бедным…»

Одну из своих последних книг Юдина назвала «Лучи Божественной любви». В этой книге ее итоговых раздумий о Боге, о вере, о смысле жизни и о назначении искусства есть такие строки: «Искусство и, в особенности, музыка – есть видение уже преображенного Божьей благодатью, Божьей славой мира»…

Мир труда, слез, испытаний и борьбы Мария Вениаминовна Юдина покинула в 1970 году. В проникновенном слове на траурном богослужении в Николо-Кузнецкой церкви в Москве настоятель храма Всеволод Шпиллер сказал:

«Прекрасное не есть лишь эстетическая категория, но духовная. Эта сила и слава Божья. Носителем такой духовной красоты была Мария Вениаминовна. В ней жила высшая память о Боге, постоянное стремление к Нему, к горнему…»

Владимир Попов

г. Тамбов

 

 

Работает на Cornerstone